Сессия психотерапевтов с Брайаном

Для экспозиции на сессии психотерапевты выбрали ситуацию, когда пациент Брайан должен был пойти на ланч с двумя своими «коллегами» (мужчиной и женщиной примерно одних с ним лет). Предполагалось, что эта экспозиция создаст определенные трудности, поскольку Брайану придется вступать в разговор двух людей в относительно мало структурированной ситуации. Брайан назвал следующие автоматические мысли, которые пришли ему на ум перед экспозицией.
1. «Я покажусь нервным».
2. «Мои слова внесут диссонанс в разговор».
3. «То, что я скажу, их не заинтересует».
4. «Я буду выглядеть глупо».
5. «Я не смогу поддерживать разговор».
Как и с автоматическими мыслями при первой экспозиции, Брайану удалось выявить ошибки мышления, в частности предсказание будущего, чтение мыслей и навешивание ярлыков.
Т1: Брайан, какая из этих мыслей вызывает у вас наибольшую тревогу?
Б: «Я не смогу поддерживать разговор». Мне гораздо лучше удается справиться с мыслями о том, что я могу покраснеть или буду заметно нервничать во время беседы.
Т1: Хорошо. Давайте поработаем над последней мыслью. Как можно ее оспорить? Если надо, взгляните на перечень оспаривающих вопросов.
Б: Уверен ли я на сто процентов, что не смогу поддерживать разговор? Нет, конечно, но, как правило, я быстро исчерпываю все темы.
Т1: Брайан, вы так говорите о предстоящем разговоре, словно несете за него полную ответственность. Возможно, это проявление другой автоматической мысли? «Вести разговор — моя и только моя обязанность».
Б: Верно. Мне всегда кажется, что паузы в разговоре случаются только по моей вине.
Т1: Понятно, а как насчет двух других людей, ваших собеседников? Несут ли они ответственность за ваш разговор?
Б: Мне представляется, что доля ответственности лежит и на них Я раньше никогда об этом не задумывался.
Т1: Итак, в разговоре с двумя другими людьми какова ваша доля ответственности?
Б (радостно улыбается): Примерно одна треть.
Т1: Верно. А теперь, как вы думаете, удастся ли вам что-нибудь сказать, чтобы внести в разговор свой вклад?
Б: Да, наверняка я смогу сделать пару -тройку комментариев. В последнее время я постоянно тренируюсь разговаривать с другими людьми и высказывать им свое мнение.
Т1: Прекрасно, вспомните свой последний разговор. Удалось ли вам в нем поучаствовать?
Б: Это был диалог, причем на мою долю пришлась добрая половина высказываний, а то и больше.
Т1: Хорошо, итак, какой бы вы сформулировали рациональный ответ для этой экспозиции?
Б: Поддерживать разговор — не только моя обязанность.
Показатели Брайана по шкале дискомфорта вначале составили 60 баллов, а затем, к концу четвертой минуты, снизились до 30. В течение последних шести минут экспозиции показатели колебались в пределах 25-30. Брайан вел себя вполне адекватно, видимых проявлений тревоги практически не было; его поведение сильно отличалось от того, как он себя вел во время диагностических процедур до вмешательства и на первых групповых сессиях (например, раньше для Брайана был характерен плохой зрительный контакт, тихий голос, уклончивые ответы). Во время обсуждения результатов экспозиции Брайан получил одобрение от других участников группы и своих партнеров по ролевой игре. Брайан без труда достиг своих целей и, казалось, был доволен собой. Домашнее задание для Брайана заключалось в том, чтобы подойти к своей коллеге по работе, которую он находил весьма привлекательной, и завязать с ней разговор.

Во время разбора домашнего задания Брайан выглядел взволнованным и подавленным. Он признался, что представился на вечеринке двум разным женщинам, но ни одна не проявила интереса к беседе с ним. Брайан заявил, что ему казалось, будто все проблемы позади; что теперь ему ничуть не лучше, чем в самом начале; что по большому счету ничего не изменилось. Психотерапевты избегали вступать с ним в спор, поскольку было непонятно, действительно ли все было так плохо, как он описывал. Вместо этого они отнеслись сочувственно к его сообщению о неприятных переживаниях, в то же время мягко корректируя ошибки мышления, которые просматривались в выводах Брайана. Психотерапевты признали, что отношения с другими людьми иногда складываются не так, как нам бы того хотелось, что, конечно, не может не огорчать. Вместе с тем они подчеркнули, что Брайану не удалось получить обнадеживающих результатов, однако он приблизился и первым заговорил с двумя привлекательными женщинами, чего и представить себе не мог до вмешательства. Брайану задали вопрос, можно ли утверждать, что всякая привлекательная женщина, к которой он приблизится, не проявит интереса к нему. Брайан с неохотой признал, что с момента начала вмешательства это были первые женщины, с которыми он заговорил, поэтому нет оснований полагать, что все привлекательные женщины будут реагировать подобным образом. Психотерапевты также спросили у Брайана, не умаляет ли он своих успехов, предложив ему вспомнить, что еще он научился делать в процессе вмешательства. После когнитивного реструктурирования Брайан несколько успокоился и приободрился.
Очередная экспозиция Брайана была назначена на эту неделю. Психотерапевты запланировали ситуацию, в которой Брайану предстояло поговорить со знакомой ему женщиной и пригласить ее в театр или ресторан. В экспозиции должна была участвовать женщина-психотерапевт, уже известная Брайану по второй экспозиции с фотографиями Эта ролевая игра была задумана в качестве шага к достижению основной цели вмешательства — улучшению отношений со сверстниками, особенно женщинами. Брайан согласился с тем, что эта экспозиция тесно связана с его проблемами и скорее всего вызовет сильную тревогу. Брайан сообщил о следующих автоматических мыслях в преддверии экспозиции.
1 «Я ей буду неинтересен».
2. «Ей будут неинтересны мои слова».
3. «Люди думают, что со мной трудно разговаривать».
4. «Я скучен».
Брайан сумел выявить ошибки мышления, в том числе мышление по типу «все или ничего», отрицание положительных моментов, чрезмерную генерализацию, чтение мыслей и навешивание ярлыков. В процессе когнитивного реструктурирования Брайану предложили вспомнить о двух первых успешно проведенных экспозициях, когда у него нашлось что сказать и его слова заинтересовали других людей. Несколько участников группы сообщили Брайану, что разговоры с ним были интересны и полезны. Наконец, психотерапевты отметили, что вначале Брайан практически не участвовал в работе группы, в то время как теперь часто и открыто высказывает свое мнение. Другим участникам группы было предложено поделиться своими соображениями по этому поводу. Брайана заверили в том, что теперь он стал полноправным участником группы и научился выражать свои мысли С помощью группы Брайан сформулировал свой рациональный ответ: «Многие люди проявят интерес ко мне, если я вступлю в разговор».
В задачи Брайана входило задать три вопроса, рассказать несколько фактов о себе и предложить собеседнице пойти с ним в театр. Показатель Брайана по шкале дискомфорта вначале составил 40 баллов, затем, к концу второй минуты, снизился до 20. Наблюдался некоторый подъем (до 40) после того, как Брайан произнес свое приглашение, который сменился спадом до 10 еще через две минуты. Этот уровень сохранялся до окончания экспозиции. И вновь Брайану без труда удалось достичь своих целей, а его поведение было вполне адекватным. Домашнее задание для Брайана заключалось в том, чтобы при малейшей возможности вступать в разговор и завязать беседу как минимум с одной женщиной своего возраста.

Во время разбора домашнего задания Брайан сообщил, что был на вечеринке и длительное время беседовал с понравившейся ему женщиной После этого он уже трижды с ней встречался. Брайан описал эти свидания в самых радужных тонах. Группа разделила его радость, напомнив, сколь сильно отличаются его успехи от тех автоматических мыслей, с которыми он боролся всего несколько недель назад. Брайан не участвовал в экспозиции на этой сессии, но принял участие в когнитивном реструктурировании других участников группы. Домашним заданием Брайана было практиковаться завязывать разговоры и принимать в них активное участие.