Влияние вмешательства при ПР/ПРА на сопутствующие заболевания

Последние наблюдения свидетельствуют о том, что вмешательство при ПР/ПРА оказывает влияние на сопутствующие проявления тревоги и депрессии (Brown et al, 1995; Laberge et al., 1993; Tsao, Lewin, & Craske, 1998). Другими словами, сопутствующая симптоматика депрессии и других тревожных расстройств несколько уменьшается после когнитивно-поведенческой психотерапии по поводу ПР/ПРА. Более того, в одном тщательно спланированном и проведенном исследовании все три участника, прошедшие когнитивно-поведенческое вмешательство по поводу ПР/ПРА, перестали злоупотреблять алкоголем, хотя один из них впоследствии вновь к этому вернулся (Lehman, Brown, & Barlow, 1998).
Аналогичным образом аномальные личностные особенности, как правило, сглаживаются после когнитивно-поведенческой психотерапии по поводу ПР/ПРА (Hoffart, 1997; Hoffart & Hedley, 1997; Radius et al., 1995) даже больше, чем после терапии феворином (Black et al, 1996).
С другой стороны, сопутствующие заболевания после окончания вмешательства могут вновь рецидивировать (Brown et al, 1995). Так, Браун с коллегами обнаружили, что если в процессе вмешательства не удалось добиться полной ремиссии сопутствующих заболеваний, после его окончания они постепенно возвращаются к исходному уровню (Brown et al., 1995). Кроме того, группа исследователей показала, что уменьшение проявлений депрессии после вмешательства по поводу ПР/ПРА было не более значительным, чем после пребывания на листе ожидания (Woody, McLean, Taylor, & Koch, 1999). Очевидно, требуются дополнительные исследования этой важной проблемы. Тем не менее имеющиеся данные позволяют заключить, что вмешательство по поводу сопутствующей патологии целесообразно отложить до завершения терапии ПР/ПРА, возможно, патология уйдет сама собой.
Эти интересные наблюдения, касающиеся сочетанного влияния одного вмешательства на несколько патологических состояний, сразу ставят вопрос о механизме его действия. Во-первых, не является ли сопутствующая патология вторичной по отношению к панике, что объясняло бы ее редукцию после устранения панических проявлений? Не исключено, что в некоторых случаях так оно и есть, хотя такая гипотеза не позволяет объяснить всех наблюдаемых явлений. Во-вторых, в процессе вмешательства по поводу ПР/ПРА пациент приобретает определенные навыки, которые оказывают терапевтическое действие при панике, равно как помогают корригировать сопутствующую патологию. Действительно, пациенты в наших исследованиях часто сообщают об использовании когнитивных навыков в разного рода тревожных ситуациях. В-третьих, возможно, вмешательство по поводу ПР/ПРА затрагивает ключевые аспекты психопатологии (такие, как чувство контроля над ситуацией или самоэффективность), значимые при любых расстройствах. Не исключено, что каждое из этих предположений в той или иной степени верно.